На волне

Те, кто полагает, что серфинг, скольжение по океанским волнам на доске, — исключительно праздное развлечение золотой молодежи, заблуждаются. Увлеченные серфингом убеждены, что в нем воплотилась целая философия.

Серфинг — не просто скольжение по острым гребням волн, это искусство, покорив волну, победить вместе с ней самого себя. Он больше похож не на спорт, а на философское учение в духе нью-эйдж. Здесь переплелись апология свободы, торжество борения со стихией, практики преодоления человеческой слабости — и все это обильно сдобрено пряным соусом экзотической гавайской мифологии.

Человеческая природа устроена так, что поклонники любого явления стремятся найти его истоки в глубинах истории — чтобы доказать его ценность равнодушным. Спортсмены-экстремалы любят порассуждать о доисторических ныряльщиках за жемчугом или первом парапланеристе Дедале. В большинстве случаев такие сравнения всего лишь красивая метафора, однако серфинг — замечательное исключение в этом ряду. Скольжение по пенным волнам на специально приспособленной доске — действительно древнее искусство. Можно даже сказать, что серф, шаткая доска овальной формы, — то основание, на котором стоит удивительная гавайская культура, важная деталь островной мифологии, сыгравшая серьезную роль и в реальной истории Гавайев. Примерно такую же, как парусники во время колонизации Америки или легендарные «катюши» в Великой Отечественной войне.

Пойманная на крючок

Серферы убеждены: каждый из тех, кто однажды решился встать на доску, повторяет путь древнего героя полинезийских мифов Мауи. Недоношен-ный сын богини, он был запеленут в ее I собственные волосы и положен на водную гладь, чтобы Океан укачивал его и нашептывал ему свои тайны. Когда малыш вырос, он поймал на костяной крючок рыбу-Землю и вытащил ее на поверхность волн. Ее каменные плавники превратились в горы, а чешуя — в плодородные поля, и вместе с богами Мауи населил землю животными и людьми.

Желая подчеркнуть свою связь с этим древним гавайским сюжетом, многие серферы носят на шее стилизованный костяной крючок — похожий на тот, которым Мауи когда-то зацепил Землю.

Миф о Мауи — это миф о Прометее и боге-творце одновременно. Океан воспринял деяние героя как неслыханную дерзость и даже предательство — ведь Мауи никогда не смог бы совершить этого, не узнай он во младенчестве тайн водной стихии, не получив тогда часть ее энергии — манну.

Океан, силясь вернуть рыбу-Землю в свои пучины, стал насылать на людей демонов страха — Аремата роруа и Аремата попоа, Короткую и Длинную волну, сметавших все на своем пути. И тогда смелый Мауи выточил из священного дерева вили-вили доску алаэ и смог оседлать демонов — а потом открыл это искусство людям. И с тех пор демоны страха склоняют свои косматые спины перед теми, кто, как и мифический юноша-полубог, однажды научился не бояться.

Борьба с демонами длинной и короткой волны стала впоследствии главной личной задачей воинов-канака — своеобразных гавайских самураев доколониальной эпохи. Страхом короткой волны они называли страхи, порожденные собственными действиями, а страхом длинной волны — происходящие извне.

Волны истории

История Гавайев мало известна рядовому читателю; лишь единственный ее эпизод осел в массовом сознании — Пёрл-Харбор.Честно говоря, даже специалисты знают немногое: гавайская история почти на всем ее протяжении бесписьменная — это переплетение мифов и реальных событий, легенд и далеких воспоминаний.

Уже в давнее время серфинг занимал в жизни островов большое место. Полинезийцы, осваивая архипелаг, вытесняли с него древний народ менехунэ. Подплыть к землям менехунэ на каноэ вплотную мешали огромные пенные валы, поднимающиеся у берегов. Чтобы достигнуть заветной суши, полинезийцы в отдалении пересаживались с каноэ на длинные шестиметровые доски — ровно такие же, как у легендарного героя Мауи. Первым в пучину бросался вождь, показывая остальным воинам, как преодолеть мощный заслон из волн и оказаться в лагуне. Впоследствии, когда прежние завоеватели пустили корни на островах, воспоминания о былых подвигах превратились в обряд инициации. Юноши, перед тем как приобрести в глазах соплеменников заманчивое звание мужчин, были обязаны показать характер в сражении с волной.

Когда на острова пришли европейцы, серфинг оказался в опасности: колонизаторы и миссионеры считали, что он, будучи психофизической дисциплиной, эдакой чуть ли не полурелигией, мешает прогрессу и просвещению местных жителей. Серфинг постигла обычная судьба всех уникальных инокультурных явлений, исчезнувших или переживавших упадок в колониальное время.

Возрождение серфинга началось в конце XIX века. Не последнюю роль здесь сыграл Джек Лондон. «Выплыв в море верхом на узкой доске, с веслом в руках, он помчался так быстро, что скоро только пятнышком замелькал и исчез вдали. Потом неожиданно возник снова, встав из бурлящей белой пены, как морской бог…» — так Лондон описывает увиденного им на пляже Вай-кики Джона Фритта в рассказе «Алоха Оэ». Впоследствии Лондон сам осваивал серфинг под руководством Фритта, который происходил по материнской линии из семьи гавайских королей, и серфинг, таким образом, был его наследственным занятием. Именно Джон Фритт начал изменение и усовершенствование формы доски для покорения волн — он отпилил часть кормы, значительно укоротив традиционную алаэ. Этот же легендарный серфер стал первым человеком, который продемонстрировал магическое искусство гавайцев у чужих берегов — в Калифорнии, куда не без стараний Джека Лондона был приглашен на торжественный парад, посвященный открытию железной дороги Лос-Анджелес — Ридондо-бич.

Временем официального «возвращения» серфинга считается правление Кала-кауа I, гавайского короля второй полови-ныХ1Хвека. Этот идеолог национального возрождения, мечтавший о создании Полинезийской империи, значительно укрепил международный престиж Гавайев.

52 минуты преодоления

Несмотря на огромную популярность серфинга в мире, большинство наших соотечественников знают о нем очень мало. История российского серфинга закончилась, фактически не успев начаться. На заре романтических шестидесятых двое молодых ленинградцев начали регулярно кататься на прибрежных черноморских волнах в районе реки Псезуапсе, возле сочинского поселка Лазаревское, — повергая в шок местных жителей, да и отдыхающих со всего Союза. Для разгона смельчаки использовали короткие, меньше метра в длину, доски из композитного материала и резиновые ласты, а разогнавшись на морской волне, благодаря уникальному рельефу местности въезжали в дельту Псезуапсе и некоторое время скользили по речной глади на вытянутых руках — независимо от зарубежных экстремалов изобретя бодисерфинг.

У советских энтузиастов не было альтернативы: высокие волны мировых серфспотов со знаком качества — Бали, Гавайев, Калифорнии — находились по другую сторону железного занавеса. А когда он пал, стало очевидно: в нашей стране практически нет мест, подходящих для серфинга. Патриоты продолжают кататься на Черноморском побережье, а у берегов Тихого океана, возле Владивостока, даже проводится чемпионат России. Но все же за рубежом и волны лучше, и специальная инфраструктура развита — и потому в наших водах серфинг не слишком популярен.

Возможно, новый всплеск увлечения этим видом спорта в нашем отечестве случится после того, как осенью нынешнего года на телеканалах «Моя Планета» и «Россия-2» выйдет первый российский фильм о серфинге — «На волне», созданный компанией In Waves Production.

Режиссер (и она же продюсер проекта) Инна Блохина сосредоточилась на том, чтобы не только показать внешнюю эффектность, но и раскрыть внутреннюю красоту, философию серфинга. В центре — истории райдеров, непохожих друг на друга людей, пришедших в серфинг разными путями. Среди них — увлеченный французский подросток, первая чемпионка России по серфингу Полина Иодис (экс-участница группы «Блестящие», однажды сменившая синтетические волны музыкального эфира на живые волны океана)

и первый отечественный серфер Никита Замеховский, легенда кайт-серфинга Робби Нэш и настоящая звезда — десятикратный чемпион мира Келли Слейтер. Один из героев фильма — балиец Мадэ. Он исповедует религию хинду, а хинду опасаются даже подходить к океану, поскольку полагают, что там сосредоточены все злые духи. Мадэ тоже боялся воды — но в один прекрасный день решил изменить свою жизнь, взял доску под мышку и отправился покорять волны, не умея даже плавать.

На протяжении всех 52 минут персонажи фильма, как и древние жители островов, говорят о том, как при помощи серфа можно преодолеть свои страхи и познать себя. Герои «На волне» по-разному сражаются со своими внутренними демонами. Келли Слейтер плачет, получая десятый в своей жизни кубок чемпиона мира. Юный француз Поль, родившийся на побережье океана и всю жизнь посвятивший любительскому катанию, теперь неустанно тренируется, ломая доски, чтобы достигнуть уровня прорайдера. Финн Капи однажды решает изменить свою жизнь, поняв, что поэзия волн гораздо привлекательнее привычного образа жизни представителя среднего класса. Инструктор-профи Никита Замеховский переживает за свою ученицу Машу — а Маша, погнавшаяся за модой, внешним блеском серфинга, в свою очередь, приехав на Бали, понимает, что серфинг — нечто гораздо большее, чем модное увлечение. Маша в каком-то смысле — героиня, олицетворяющая всех нас, зрителей, людей, смотрящих на серфинг извне, но постепенно становящихся его частью. На берегу океана она борется со своими страхами и постигает серфинг —и себя. Однажды в проливной тропический дождь девушка решает остаться один на один с океанской стихией и доказать себе, что она сможет встать на спину волны. Все эти люди в конце концов побеждают — как побеждает любой, кто решит однажды вступить в противостояние со своими внутренними демонами. И серфинг — не единственное оружие в этой борьбе.

Читайте блог: древнеанглийский язык

Комментарии

Вы должны войти для комментирования.