Болонья

Болонья предпочитает рассматривать свои сокровища в тайне от гостей. Ей вообще нет дела до приезжих, так же как мастерам из «Студии Фениче» нет дела до того, что в магазинах появились накладные витражи из самоклеющейся пленки. Однако постепенно, понемногу город все-таки сдается напору любопытных туристов, расшифровывающих его тайны, и иностранцам-энтузиастам, желающим освоить его традиционные ремесла.

В подвале кузни Пьерлуиджи Праты, среди металлических статуэток, абажуров и букетов, лежит глиняный слепок головы его деда — основателя кузни. Тот, тренируясь, вылепил каждую морщинку, каждую выпуклость собственного лица. «Однажды, еще при жизни деда, я нашел этот слепок в дальнем углу шкафа, заставленный другими работами, — рассказывает Пьерлуиджи. — Я был потрясен точностью деталей и безукоризненностью выполнения и передвинул его на видное место — пусть люди видят, как дед может! И на следующий день нашел его там же, в темном углу. Я передвинул снова — дед опять запрятал его подальше. Этому человеку, собравшему все возможные награды в кузнечном деле, было стыдно, если бы люди подумали, что он потратил столько времени на воспроизводство себя любимого». Не в этом ли вся Болонья? Она стала заложницей собственной скромности, граничащей со снобизмом, — чувств, характерных для преклонного возраста. Новой мэрии предстоит заново научить ее волноваться из-за уличных флэш-мобов, обсуждать скандальные театральные постановки, принимать громкие фестивали. Иными словами, вывести ее из того состояния, которое интеллигентный шофер Луиджи Педриали назвал «культурной комой».

41-летний марокканец Салах Бузетуна, волей судеб осевший в Болонье, требует жилья и работы. Чтобы привлечь внимание к своей проблеме, он выступает прямо с головы статуи Нептуна на центральной площади города — взбирается туда в одних кальсонах и подолгу сидит, пока приглашенный полицией психиатр ведет с ним душеспасительные беседы с пожарной лестницы. 28 мая поглазеть на этот акт собралось несколько сотен горожан и туристов, готовых запечатлеть на камеру мобильного телефона смертельный прыжок отчаявшегося эмигранта. Это один из немногих случаев, когда у трех групп населения Болоньи общий объект интереса.

Большую же часть времени коренные болонцы, туристы и студенты живут в трех параллельных измерениях. Первые обсуждают проект вывода подземных каналов на поверхность, реализация которого, с одной стороны, добавит городу шарма, с другой — сократит количество парковочных мест. Вторые меняются адресами стоковых магазинов и меряются размерами макарон, купленных в подарок домашним. Третьи жаркий полдень просиживают в библиотеках, а вечером перетекают из бара в бар вслед за «счастливыми часами». По большому счету, этим трем группам населения Болоньи не о чем говорить друг с другом.

Отсутствие диалога, в котором обвиняет город Джо-ванна Козенца, ярко проявилось в майской предвыборной кампании новой городской администрации, за которой профессор семиотики следила с профессиональным интересом. «Их программа была пуста, подача — эгоцентрична. Но они победили, ведь перед соперниками у них было одно огромное и неоспоримое преимущество — молодость».

Болонья — город молодых, поэтому на новую власть возлагают огромные надежды. Половина команды управленцев младше 35 лет, что по меркам Италии, живущей под руководством 86-летнего президента и 75-летнего премьера, политическое младенчество. Жители Болоньи надеются, что мэру Вирджинио Мероле и его соратникам удастся вдохнуть новую жизнь в их город-музей, который имеет все козыри, чтобы выбиться в Большую Пятерку самых посещаемых в Италии. Пока что призовые места занимают Рим, Милан, Венеция, Флоренция и Неаполь.

Комментарии

Вы должны войти для комментирования.